МОЙ ОТЕЦ.


Попов Федор Тимофеевич родился 13/25 мая 1912 года в Архангельской губернии в селе Пажга. Кадровый военный. В 1942 году под городом Тулой контуженным был взят немцами в плен. Прошло несколько дней, и отец оказался на станции города Бобруйск – БССР. На противоположной стороне от вокзала был временный лагерь. В пути отец помогал раненому военнопленному. Оказавшись во временном лагере, был приказ всем сесть на землю. Раненый стал дрожать от холода. Сказывалась потеря крови. Отец взял его и обнял, согревая воина. Почувствовав доброту и предчувствуя близкую кончину, раненый начал лихорадочно рассказывать про себя, при этом, прося отца, чтобы он сообщил его родным место кончины. С тех пор прошло много лет. Отец опубликовал в центральной газете о Левитане. В детстве много раз я слышал рассказ об этом случае. Отец все
описал в статье правильно, только опустил слова: «Федор, веруешь ли ты в Бога? Как тяжело умирать без веры». Эти слова залегли в моей детской душе на всю жизнь. Эти слова я несу с собой и сегодня. Достаточно было только одного такого рассказа от авторитетного для меня родного человека в то активное атеистическое время, чтобы сформировать свой отличительный взгляд на жизнь.
Через определенное непродолжительное время с города Москвы на заказном автобусе приехали к отцу родственники умершего воина Левитана. Он был близким родственником талантливому диктору Левитану, своим голосом вдохновлявшим воинов на подвиги.
Отец ездил с ними в город Бобруйск, показал примерное место смерти. Подробно рассказал им все, что знал и помнил. Было много вопросов и пересказов.
Прямо сказать, мы жили материально не очень. Железные кровати, самодельный
буфет, который смастерил мой отец. В общем, мы жили не хуже других сельских учителей, коллег отца.
Вечером, перед тем как уехать, все прощались с отцом, благодарили его за ту память, которую он сохранил для них. Потом подошел старик и сказал отцу: «Федор Тимофеевич, вы прожили такую трудную жизнь и достойны материально жить лучше. Примите от нас всех эти деньги в знак благодарности. Здесь триста тысяч рублей, но и эти деньги очень маленькие, чтобы выразить всю полноту благодарности Вам от всех нас». Отец отказался от денег, сказав примерно так: «Если я возьму эти деньги, то те чувства, которые в моем сердце по отношению к моей прожитой жизни, превратятся в ад».
Отец мой был сильным духом. По его рассказам в детстве он был заговорен монахом - отшельником, который жил один в тайге. «Все пройдешь, и жизненный путь
твой будет нелегок. Умрешь только тогда, когда волосы твои полностью покроются сединой. Вот соль. Кто сделает эту соль несоленой, только тот сможет, сынок, навредить тебе». Отец много раз рассказывал, что в бою он стоял во весь рост, стреляя с ручного пулемета. Говорил, что после боя вся шинель была пронизана сквозными попаданиями, а на нем ни царапины.
В плену отец двадцать пять дней нечего не ел кроме снега, который был вперемешку с сажей. За эти дни голода он с напарником сжевал кожаный ремень.
Отец до самой смерти ложился спать и брал с собой кусочек хлеба.
В плену отец организовал группу единомышленников и совершил побег. Побег удался.
В партизанском отряде отец был замечен как воин, и был назначен комиссаром партизанского отряде имени Чапаева, бригады имени Пархоменко.
После войны отец работал на различных руководящих
должностях. Был репрессирован по доносу подчиненного и осужден на 18 лет.
Попал в красную крепость и в ту же камеру, в которой сидел, находясь в фашистском плену в городе Бобруйске. Рассказал сокамерникам, что он уже бежал с этой зоны и может повторить это заново. Заложили. Вечером был вызван к начальнику тюрьмы. Рассказал, как он бежал с фашистского плена, рассказал про свою жизнь. Начальник, просмотрев личное дело отца, сказал ему: «Я выпишу освободительную на фамилию другого человека. И езжай ты, Федор, в Сибирь, за Урал, подальше от этих мест. Все, что здесь написано, - это туфта». Отец ради семьи отказался от такого заманчивого предложения. Блатные, узнав, что отец был у начальника, приговорили его к смерти, приняв его за сексота. Отца предупредили. И, когда после поверки к нему на нарах рядом лег новый заключенный, отец понял - рядом лежит
его смерть. Отец первый начал разговор и рассказал все, что ему пришлось пережить за последние сутки. Сосед молчал, и только поднимаясь, сказал: «Зря, Федор, ты не согласился на предложение начальника». И ушёл. Вернулся прежний сосед.
Отца амнистировали в 1953 году. Вернулся к жене Ольге Порфирьевне Поповой (Пелагейчик). Своим возвращением объединил всю семью. Вместе собрались родители и дети.
Работал до пенсии в Жиличской школе Кировского района Могилевской области. Имел часы по истории и трудовому обучению.
Написал две книги на патриотическую тему: «Незабываемые годы» и «По зову сердца».
Умер 30 августа 2001 года. Вечная память.
Многие говорят, что школа воспитывает. Я отвергаю это мнение. Правильно воспитать и вырастить человека может только семья и в первую очередь
отец.
Школа дает знания. Зададим себе вопрос, могут ли воспитать своих детей отцы, у которых жизнь проходит в пьяном угаре? Конечно, нет. Формирование личности в таких семьях зависит только от случайных явлений и процессов, которые встречаются на пути ребенка. Если отец не пьет, не курит, если отец труженик и, главное, становится вместе с детьми на молитву, то, будьте уверены, дети вырастут достойными людьми.
Если с ребенком молиться от самого момента проявления жизни до шести лет совместно, то такой человек, когда вырастет, не пожалеет даже своей жизни, защищая свою веру, свою семью, свою родину. И в старости лет для родителей такие дети будут безотказными помощниками. И сердца родительские будут только умиляться.
Триста тысяч рублей – большие деньги в советское время. И я задаю себе вопрос, что сталось с нами, детьми, если бы отец взял
эти деньги???

«РОЯЛ».


На заре перестройки на территорию бывшего СССР был завезен технический спирт «Роял» и предложен для населения, как питьевой. За несколько дней умерло сотни тысяч людей. Чем отличается акция фашистских карателей, которые палили деревни вместе с населением, от акции с «Роялем»? Результат один, а подход другой. Таких примеров тысяча. Нужно объяснять детям в школах, что идет невидимая война, что существуют враги, которые хотят уничтожить наше государство, нашу культуру. Что нужно дорожить и использовать только отечественные продукты, одежду и прочее…
Говорят, что Россия на распутьи и ищет национальную идею. А она, национальная идея, рядом,– это Государство и
Народ. Нужно стремиться к тому, чтобы государство могло защитить себя, а защитники государства должны жить достойно. На первое место нужно поставить военно-промышленный комплекс, скооперировав с ним промышленность мирного назначения. Чтобы все передовые технологии использовать в мирных целях. Все остальное отбросить, особенно «сюсюканье» с западом, в том числе и вступление России в ВТО.

Священник Анатолий Попов 9 сентября 2007г.



Мама.

Попова Ольга Порфирьевна (Пелагейчик О. П.) родилась 7 июля 1924 года в деревне Остров. В семье детей было пятеро – четыре девочки и один мальчик: Ольга, Надежда, Александра, Алла и Владимир. Когда Надежде исполнилось 12 лет, она заболела скарлатиной. Родители были на работе, девочка покушала соленых огурцов. К вечеру ей стало плохо, и отец Порфирий Федорович запряг коня, повез ее в больницу, в город Рогачев. На половине пути к городу Надежда умерла. Погребена Надежда на Поболовском кладбище.
После семи классов мама поступила в медицинское училище в городе Бобруйске. Жила на квартире с девочками в знакомой еврейской семье.
Однажды в начале лета вся молодежь с Острова и местечка Поболово пошли на танцы в Красный Берег. Танцы продолжались до рассвета. В это раннее утро немецкие самолеты бомбили железнодорожную станцию в Красном Береге. В это утро молодежь принесла домой весть о начале войны.
Когда в деревню ворвались немецкие войска, то начали бесчинствовать. Потом эти войска прошли и пришли другие, которые составляли войска второго эшелона. После этого в деревнях стало относительно спокойно.
В деревне Остров только одна семья была выселена из дома – это семья Порфирия Федоровича.
Возле дома учителя собралась молодежь. Среди них была и Оля, она была красиво одета. Подошла группа немецких солдат. Они схватили Ольгу. Хорошо, что учитель знал немецкий язык. Он понял из разговора немцев, что она активистка коммунистов, потому что Ольга была в красной кофточке, и хотят ее прямо здесь, на огороде, расстрелять. Учитель спокойно объяснил солдатам, что одежда не является каким-либо символом. Солдаты порвали кофточку и бросили на землю под ноги молодежи, а Ольгу ударили прикладом и отпустили.
На следующей неделе после прихода немцев всю молодежь собрали и отправили в ближайший лес на заготовку древесины. Однажды Ольга заметила, что в ее сторону постоянно смотрит немецкий солдат - надсмотрщик. Она поняла все. И пока солдат приближался к ней, Ольга напустила на подбородок слюны, лицо сильно скривила. Когда немец схватил ее за руку и потянул, Ольга так закричала и, не сопротивляясь, приблизилась к немцу, что тот сразу оторопел, а потом отпихнул ее и ударил со всего маха сапогом под зад. Ольга упала от сильной боли. Был разбит копчик.
Когда менялась погода, мама всегда вспоминала работу в лесу и злого немца, потому что на сырость у нее болел копчик.
Молодежь стали хватать и отправлять в Германию на рабский труд. Ольга собралась и ушла в партизаны. Ее, как медсестру, уже несколько раз приглашали знакомые ребята с Красного Берега, которые к этому времени были бойцами отряда имени Чапаева.
Родные пустили слух, что Оля ушла в Бобруйск на заработки.
Через нескольку дней пришел немец в землянку к Порфирию Федоровичу и сказал, показав на портрет Ольги: «Твоя дочь лежит убитая около железной дороги на перегоне «Красный Берег – Бобруйск». Оставил буханку хлеба и пачку комбижира, похлопал по плечу Анну Павловну и с хитрой улыбкой ушел. По деревне поползли слухи, что Ольга пошла на заработки в Бобруйск и по пути вошла в запрещенную зону, и ее застрелил немецкий патруль.
Мама воевала честно, была настоящим воином, поэтому награждена боевым орденом и многими медалями.
Во время одного боя Ольга получила ранение в шею, в затылочную область.
Однажды, выходя из окружения, всему отряду нужно было бежать по пересеченной местности. В отряде находились гражданские люди с окружающих деревень, потому что германцы, выполняя карательную операцию по уничтожению партизан, сжигали все деревни около леса вместе с жителями. Для этой цели с фронта немцы сняли боевые части.
Ольга бежала и увидела, что в сажалке плавает запеленатый грудной ребенок, он плакал. Ольга остановилась, достала ребенка и побежала с ним дальше. С окружения вырвались, но были потери в результате артиллерийского обстрела. Маму ребенка отыскали.
Однажды мама взяла меня с собой в Минск. Я впервые ехал в поезде. Был очень рад. Вдруг к нам подсела женщина с взрослой девушкой и спросила у мамы: «Простите меня, если я ошибаюсь, но Вас зовут Ольга Порфирьевна?». «Да, меня зовут так», - ответила мама. Женщина назвала свое имя. Мама обратилась к женщине: «Это Ваша дочь?». Женщина сказала своей дочери: «Это твоя вторая мама». Стали все плакать и вспоминать войну. Только Бог совершил это чудо, что мама встретила того, кого спасла от верной смерти.
Мама часто по ночам не спала и ходила по комнате, держась за сердце. Иногда при этом плакала. Мы, дети, успокаивали ее. Когда я был в восьмом классе, мама рассказала нам одну историю, а также причину, по которой она иногда не спит по ночам. «Однажды осенью партизанский отряд имени Чапаева остановился в одной деревне около Бобруйска. Ранним утром всех без суеты побудили и сообщили, что деревня окружена германцами. Прикрываясь снопами, которые стояли на поле, немцы потихоньку сужали круг смерти. Партизаны без шума расставили бойцов. Пулеметы разместили так, чтобы был перекрестный огонь. При перекрестном огне эффективность стрельбы удваивалась. Врач – хирург остался в центре деревни в бывшем каменном клубе, а боевые медсестры были расставлены по концам деревни. Мое место было под мостом. В канаве было сухо. Я лежала под опорой моста и ожидала начала боя. Был строгий приказ без сигнала не стрелять. Нужно было подпустить эту нечисть поближе и, используя фактор неожиданности, дружно ударить по ним.
Вокруг пели птицы, природа оживала после ночи. Еще немного - и взойдет солнце. Несмотря на то, что вот-вот начнется бой, на душе было необычно спокойно, никакого волнения или страха. За этот месяц преследования и постоянных боев, видимо, привыкла. Подумала так и увидела в шести метрах от себя трех немцев, которые шли по канаве во весь рост. Спокойно взяла их на мушку и дала несколько коротких очередей. Солдаты упали, а я продолжала стрелять. С моими выстрелами начался бой. Бой был удачный, потому что был неожиданный для германцев; они думали, что в деревне все спят. С большими потерями немецкие солдаты отступили в сторону Бобруйска.
Помогала врачу. Подошли ребята – бойцы. «Оля, ты молодец! Бой, который начался с твоих выстрелов, прошел удачно. Командир отряда вначале гневался, что без его сигнала начали бой, но когда все узнал, сказал, что представит тебя к награде. Оля, пойдем, посмотрим на твоих немцев». И я, мои детки, по молодости совершила не поправимую ошибку. Послушала ребят и пошла посмотреть. В канаве вразброску лежали, широко раскинув руки, три немца лет по семнадцать-восемнадцать. Возможно, они были немножко старше, но смерть их, по-видимому, подмолодила. Я убежала и уже не помнила, как прошел день. Пришла в себя от взрывов. С противоположной стороны болота стреляли вдогон по отступающему отряду немецкие танки».
Мы успокаивали маму, приводя доводы, что это наши враги, что они могли убить тебя. «Вас у меня трое. А если бы у них было по трое детей? Поэтому убила я больше»…
Еще не раз мы ее уговаривали, приводили различные примеры из зверств германских войск, но боль в ее сердце осталась на всю жизнь.
После моего рождения и ареста отца, где находилась около года мама вместе с детьми, я не знаю. Спрашивать у матери об этом я не осмелился. Боялся причинить ей боль. Так и осталось белым пятном это время.
Когда мне было около года, был отдан на воспитание бабушке по материнской линии Анне Павловне.
Мама с моей сестрой Анной и братом Александром стали жить в Любоничах Кировского района. Мама работала в детском доме воспитательницей и снимала комнату у сельского жителя.
Много раз хотел спросить у мамы, почему она работала воспитательницей в детдоме, а не медсестрой? Догадывался, что об этом спрашивать нельзя. Когда повзрослел, все понял…
Мы, дети, были уже взрослые, и мама рассказала нам одну историю, которая случилась с ней: «Когда я училась в медицинском училище в городе Бобруйске, то была вместе с девочками на квартире у знакомого моему отцу еврея. Семья эта была строгая. Требовали, чтобы в девять часов вечера все были дома. Уже в восемь часов вечера хозяин дома закрывал ставни на окнах. Но, несмотря на ограничения, мы успевали сходить в кино и даже прогуляться по улицам города. В комнате, где мы жили, на стене висел большой ковер. Мы, девчата, красили губы, а свои пальчики, которые были запачканы помадой, вытирали о тыльную сторону ковра. Однажды я помадой на тыльной стороне ковра написала свое имя и год. Прошло время. Работала воспитательницей в детдоме и снимала комнату у местного жителя в деревне Любоничи. Когда находилась в комнате, то чувствовала, что, якобы, кто-то стоит рядом. Даже стала бояться за себя. Были и такие чувства, что в этой комнате я жила уже давно. Однажды, будучи в комнате одна, машинально взялась за угол ковра, которой висел на стенке, приподняла и посмотрела на тыльную сторону его. Свом глазам не поверила: там было написано помадой мое имя и год»…
Когда наша семья объединилась, мама была очень худая и нервная. Но с годами она поправилась, стала спокойная, и все силы с радостью отдавала семье.
Мама была патриотом и воспитывала нас в духе патриотизма. Постоянно читала нам книгу «Тарас Бульба» и часто говорила: «Вот видите, дети, что бывает с теми, кто продал свою родину и веру».
Из религиозных праздников в тайне отмечали мы в нашей семье Святую Пасху, Рождество Христово, Иоанна и Петра и Павла.
Мама умерла 18 мая 2007 года. Похоронена она рядом с отцом на сельском кладбище.

Написал ее сын иерей Анатолий.
с. Осиногородок.
3 июня 2008г.

Мой отец, Попов Федор Тимофеевич, родился 25(13) мая 1912 года в селе Пажга Архангельской губернии (Республика Коми). Жил в Республике Беларусь.
Умер 30 августа 2001 года и погребен на сельском кладбище.